Герой России Олег Цой. Рассказ «Красные тюльпаны»

  Живя на юге, я заметил, что степные тюльпаны на полигоне ярче и круп­нее во много раз, чем в обычной степи или вдоль дорог.

Предстояло провести испыта­ние ГШ-30 — встроенной пушки на Су-25 — со специальными снарядами, у которых смещен центр тяжести. Такой снаряд при движении в стволе пушки «нутирует», а после среза ствола при попадании в цель получалась огромная дыра — эффект смеще­ния центра тяжести. При стрель­бе этими снарядами от цели стоял такой свист и шипение, что РП на полигоне сбегал в блин­даж, нельзя было стоять, смот­реть и слушать. А на самолете ощущалась очень сильная тряс­ка. После стрельбы я прилетел на круг, выпускаю шасси, а пере­дняя нога не выходит, даже с замков не сходит. Руководитель полетов (РП) попросил, чтобы я пролетел над ним, я сделал еще круг, хотя был уверен, что ноги передней нет — горит лампочка убранного положения. РП: «420- й, что будешь делать?» Я гово­рю: «… убираю ноги и сажусь на грунт, на брюхо». Сделал один круг — пролетел на высоте 5-6 метров рядом с полосой, и сле­дующий заход с посадкой на брюхо. Подтянул ремни так, что даже пошевелиться нельзя и дышать трудно. Планирую. Все спокойно до высоты 50 метров, все как обычно. Вдруг слышу по рации голос Коваленко Е.С., начальника безопасности инсти­тута: «Я буду помогать тебе…» Он начал подсказывать высоту: «20 метров, 15 метров…», а по­том его голос вдруг задрожал и стал выше… Я спокойно отве­тил: «Вы мешаете мне. Я все вижу!» Над самой землей я по­лностью взял ручку на себя. Почувствовал касание, и в ту же секунду нос самолета пошел вниз — я так прыгал в чашечке сидения, что почувствовал фо­нарь головой. А ремней как буд­то бы и не было — все распустило от нагрузки при такой посадке на грунт. А что было с моим «си- дельным» местом… Через две недели сине-желтые пятна нача­ли только исчезать… Первые минуты, когда я вылез из кабины, был шокирован: «Какой он (са­молет) беспомощный, весь по­крытый пылью – аж, плакать захотелось — мой красавец и в таком виде». Правда, спустя всего две недели, я облетывал моего боевого коня — прекрасно! Причина невыхода передней ноги — сильная тряска, замок передней ноги «запал».

По той же причине — «тряска» — у меня на этом же самолете отвалилась

прицельная головка СП-17 в самый неожиданный момент. Захожу на цель с пики­рованием 18-20 градусов и стре­ляю из пушки, и вдруг прицель­ная головка падает между руч­кой управления и мной. А я пики­рую на цель, к земле… Взять ручку «на себя» эта отвалившая­ся головка не дает, и времени нет — высота тает, земля стреми­тельно надвигается. Левой рукой я кое-как этот злополучный при­цел выбил из-под ручки, и сразу ручку полностью «на себя»… Далее, как в замедленном кино, все течет очень медленно, и времени уйма… Такое ощуще­ние, что самолет долго не выхо­дит, потом очень медленно по­шел, а земля все быстрее летит навстречу, и осталось только ждать, когда наберу полный рот земли… Вижу эти красные тюль­паны. Они приближаются, а это значит, я с самолетом еще к ним падаю… И вдруг они останови­лись… В ушах трехэтажный мат и «Катапультируйся!» — это руко­водитель полигона «дошел до ручки».

Самолет начал выходить, встал в горизонт, и красные тюль­паны стали удаляться…. « Фу! О боги! еще раз вытащили ме­ня…»

«420-й, запрещаю Вам рабо­ту! Домой!» А я уже и так пошел на круг. Сел, рулю, а меня обго­няют «Волги» — едут меня «по­лоскать». Я зарулил, выключил двигатели. Ведущий инженер, Аркадии Михайлович Шолаш, улыбаясь, спросил: «Олег, как пушка стреляет?» Я показал большой палец и ответил: «Во! Даже прицел послал в цель!». Он заглянул в кабину, на место, где стоял прицел, и от увиденного побледнел и сполз вниз, на зем­лю. Я доложил Вадиму Иванови­чу Петрову, заместителю начальнику ГК НИИ ВВС по лётной работе, о том, что случилось. На следующий день я встретился с Музыка B.C., РП на полигоне. Он за этот мой вывод над землей — меньше 10 метров — стал седым, белым-белым… А я нормаль­но…

Опубликовано: Газета «Ахтубинская правда»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *