«Без грифа секретно». Очерк. Укрощение «Бури»

     1-я часть

 

Летом 1971 года отставной первый секретарь ЦК КПСС и председатель Совета Министров Никита Сергеевич Хру­щев поливал цветы и копался на грядках своей дачи, вы­ращивая морковь и патиссоны. Отвлеченный труд на све­жем воздухе помогал лучше собраться с мыслями и найти правильное объяснение событиям, которые сегодня кажут­ся нам такими простыми и закономерными. Возраст давал о себе знать, и он торопился успеть закончить последние главы воспоминаний.

       Неудачи по блокированию Западного Берлина и нере­шительность в оказании военной помощи Северной Корее позволили США укрепить свои позиции на подступах к границам Советского Союза. Что мы могли противопоста­вить американцам? Атомное оружие? Но они его имели в несколько десятков раз больше. Реально, до территории Америки мы его доставить не могли, в отличие от противни­ка, уже имеющего на вооружении дальний бомбардиров­щик Б-52, способный со своих баз и аэродромов подскока нанести нам сокрушительный удар. Хрущев считал, что Сталин явно преувеличивал возможность развязывания американцами новой войны. Но обеспокоенный непредсказуемым поворотом событий сам всерьез задумался о средствах, способных донести оружие возмездия до жиз­ненно важных центров США.

      В начале 50-х годов под руководством С.П.Королева начались работы по созданию межконтинентальной балли­стической ракеты. Научный потенциал, а главное, опыт военных лет, выраженный в лаконичной формуле: «Если задача поставлена, то любыми средствами, в сжатые сроки она должна быть решена», вселяли надежду, что обескро­вленная войной страна выдюжит, вытянет на себе и этот непосильный воз военных расходов.

После смерти Сталина, международная обстановка, замороженная до состояния холодной воины, заставляла Хрущева, ранее не допускавшегося к вопросам военного строительства, всерьез заняться проблемами обороноспо­собности страны. Мало чего смысливший в военных делах, опыт члена Военного совета фронта не в счет, в 1954 году он впервые знакомится с действиями кораблей Тихоокеан­ского флота. Маневры флотилии в ходе проведенных уче­ний произвели на него удручающее впечатление. Позже к ним добавились другие, полученные от знакомства с Чер­номорским флотом. Устаревшие, тихоходные, скрипящие всеми металлическими сочленениями, в клубах порохового дыма, суда эскадры его глубоко разочаровали. Флот ждала печальная участь.

      В отличие от инфантильного ребенка, страдающего из-за неуемной опеки родителей, политик, долгое время на­ходившийся под влиянием сильной личности, ищет свои пути самоутверждения, стараясь подкрепить собственное мнение авторитетом соратников. При этом его решения больше рассчитаны на популизм, чем на здравый смысл. Это всего лишь предположение, но оно позволит нам лучше уяснить, что же послужило причиной многих неординарных, а порой непродуманных действий Н.С.Хрущева в области военной политики.

      Опоздав в строительстве авианосцев, мы отказались от этой программы. Было принято решение разрезать на ме­таллолом три недостроенных крейсера, уже вот-вот готовых сойти со стапелей. Часть эсминцев, сторожевиков и крей­серов предусматривалось продать дружественным нам странам. За основу строительства ВМФ брались подлодки, способные стать базовыми носителями межконтиненталь­ных ракет.

                                                                                                                        

      Большие надежды руководство партии и страны возла­гало на Военно- воздушные Силы. Задача все та же. До­ставка средств массового поражения через океан. Авиация рвалась в небо. Время торопило. Создавались новые са­молеты, покорялись невиданные высоты, воплощались в жизнь оригинальные задумки конструкторов и инженеров.

           В конструкторском бюро Туполева рождается замечательный бомбардировщик — Ту-16, по принятой в НАТО терминологии, получивший название «Бэджер» («Барсук»). К сожалению, мы еще не имели крылатых ракет класса «Воздух-поверхность», чтобы реализовать принцип «длинной руки». Несмотря на это, ему не было равных в мире по летно-техническим характери­стикам и боевой мощи.

Вспоминайте, задумывайтесь, благодарите, хотя бы мысленно, всех тех, кто участвовал когда-то в создании и испытании этого красавца-исполина, застывшего на своем последнем месте стоянки, при въезде на служебную терри­торию Государственного летно-испытательного центра им.В.П.Чкалова.

       Вскоре в воздух поднялся стратегический бомбарди­ровщик Ту-95. После его государственных испытаний в Ахтубинске, он на долгое время становится одним из глав­ных компонентов оборонного потенциала страны. Неизвестное массовому читателю ОКБ-256 под руко­водством Цыбина разрабатывает проект пилотируемого сверхзвукового дальнего бомбардировщика — реактивного самолета PC. Невиданную по тем временам крейсерскую скорость 3000 км/час самолет должен был достигать, стар­туя с самолета-носителя Ту-95Н, используя два спаренных ускорителя с жидкостно-реактивным двигателем. В 1957 году работы над PC прекращены. Этим же КБ проектируется первый сверхзвуковой самолет-разведчик РСР. При изго­товлении обшивки используются радиопоглощающие по­крытия. В случае удачи мы могли быть первыми в создании самолета-невидимки, опередив американцев с их техноло­гией «Стелс» лет на 20. Уже было организовано изготовле­ние головной серии из пяти РСР на заводе в Улан-Уде и прорабатывалась возможность его сборки на заводе им. Хруничева в городе Москве, когда стало известно о реше­нии Хрущева закрыть ОКБ-256. Практически готовую серию самолетов, осталось только получить двигатели, приказали разрезать на куски. В своих мемуарах Никита Сергеевич не говорит о таких «мелочах», видимо, считая, что просчеты есть в деятельности любого политика. Соб­ственноручно поставив жирную точку в печальной ис­тории ссамолетом-разведчиком, он предопределил незавидное место авиации в борьбе за выживаемость видов Вооруженных Сил.

Рабочие отказались уничтожать свои детища. Руковод­ство «проявило гибкость», машины были законсервирова­ны, а через три-четыре года их без огласки растащили на металлолом.

Веские аргументы в пользу ВВС представил профессор МАИ Владимир Михайлович Мясищев, подав в правитель­ство научно обоснованное предложение о создании страте­гического самолета с дальностью полета 11-12 тыс. км.

24 марта 1951 года постановлением Совета Министров СССР строительство стратегического бомбардировщика возлагается на ОКБ-23МАП, вновь воссоздаваемое после закрытия. Главным конструктором назначается В.М.Мясищев. К декабрю 1952 года опытный экземпляр был построен. Для ускорения испытаний было принято решение проводить их параллельно в ОКБ ЛИИ и НИИ ВВС. В апреле 1954 года один экземпляр М-4 был доставлен в Ахтубинск, поразив всех своими размерами — шутка ли, размах крыла достигал пятидесяти метров. Руководство приняло строжайшие меры к его охране, а летно-технический состав начал подготовку к испытаниям. Но первыми оценить достоинства воздушного гиганта смогли жители столицы, купавшейся в первомайском соцветии. Необозримый людской поток бурлил и двигался к Красной площади. Все смешалось в пестром хороводе: алые стяги знамен, смех и песни. И вот в небе первопрестольной, не спеша, нарастая басами, зазвучала другая, более суровая музыка авиационных моторов. В сопровождении четырех истреби­телей Миг-17 над ликующей толпой пронесся, ошеломляя крупной статью, стратегический бомбардировщик М-4. Его фотографии сразу же облетели весь мир. Самолет получил грозное прозвище «Бизон». Мы умели удивлять, и нам было чем гордиться. Два летчика-испытателя из большой команды специалистов — А.В. Сарыгин и С.М. Антонов, принимавшие участие в освоении М-4 и его модификации М-3, Указом Президиума Верховного Совета СССР были удостоены зва­ния Героя Советского Союза.

Появление в небе столицы огромного бомбардировщи­ка вызвало оживление среди членов Президиума ЦК, собравшихся на трибуне Мавзолея.

                                                                                                                            

 

 

 

                             После обмена мнения­ми и расспросов Министра обороны Николая Алексан­дровича Булганина договорились пригласить на одно из заседаний главного конструктора самолета Владимира Михайловича Мясищева. Мясищев горячо отстаивал преимущества и боевые возможности бомбардировщи­ка. Но решающего довода привести не сумел. Обсужде­ние затягивалось. Самолет, долетая до США, обратно вернуться не мог, не хватало горючки. Отчаявшись что- либо доказать, конструктор предлагает, долетев до США, сбросить бомбы на цель и на обратном пути сесть в Мексике. Кто-то из присутствующих пошутил: «Мексика — не наша теща, сесть там — означает в лучшем случае лишиться самолета». Беды преследовали эту могучую машину и в воздухе. В ходе ее испытаний несколько летчиков погибли.

Потеряв надежду на скорейший ввод в строй бом­бардировщика большой дальности 1-ый секретарь ЦККПСС Н.С.Хрущев охладел к авиации.

Обстановка в мире по-прежнему диктовала свои жесткие условия, а экономика с трудом переваривала блюда, приготовленные «холодной войной». Отказавшись от поиска оптимального соотношения вооружения, пригодного для обороны страны, Хрущев целиком пере­ключился на ракетостроение. Конструкторские бюро С.П.Королева, М.К.Янгеля, а позднее и В.Н Челомея, смогли сконструировать ракеты большой дальности. Для их производства были использованы несколько авиационных заводов. Вместо истребителей начали штамповать корпуса ракет. Испытания королевских ракет Р-1. Р-5, Р-2, способных преодолевать значитель­ные расстояния, проходили на полигоне Капустин-Яр.

Тогда, да и сейчас, мало кто знает, что аналогичные строго засекреченные испытания крылатых ракет про­водились в районе населенного пункта, не обозначенно­го даже на карте. Его название было Владимировка, позже получившего известность как Ахтубинск — круп­нейший центр авиационных испытаний.

Возглавил работы талантливый авиаконструктор, имеющий опыт в строительстве ракетной техники, Се­мен Алексеевич Лавочкин. А сама тематика получила шифр «Буря».

 

                                                              2-часть

 

     Программа по созданию межконтинентальной крылатой ракеты «Буря» была перспек­тивной, обещая скорый и желаемый результат. Необычный по тем временам боевой беспилотный комплекс обладал уникальными летно-техническими характеристиками: скоростью полета, с числом М-3, высотой 25 км и даль­ностью свыше 8000 км.

     Управляемые ракеты давно интересовали Лавочкина. Еще в 1953 г. опытные образцы его ракет запускались с самолета-носителя ТУ-4 (вошедшего в книгу рекордов Гинесса как авиа­ционный долгожитель, 15 единиц бомбардиров­щика до недавнего времени еще стояли на вооружении ВВС Ки­тая). Сложность испытаний не позволила довести дело до конца, но идея жила в планах конструктора, вынашивалась в чертежах и расчетах, получив реальное воплощение в двухступенчатой крылатой ракете с двумя стартовыми жидкостно-реактивными двигателями и маршевым СПВРД. Управление полетом до цели должно было осуществляться автопилотом с коррекцией астронавигационной системы «Земля».

В целях обеспечения испытаний на полигоне Владимировка комплексов крылатых ракет класса «Воздух-воздух», «Земля-земля» и пере­хвата — «Воздух-воздух», 4-ый Научно-Испытательный полигон ВВС был реорганизо­ван в 1956 г. в Государственный Научно-Испытательный институт- 6 ВВС. Его возглавил генерал-лейтенант авиации Михаил Сергеевич Финогенов, который руководил НИП-4 с 1954 г., начальником штаба был назначен Герой Советского Сою­за генерал-майор В.И. Коробкин. Несмотря на грандиозные планы по освоению целинных земель, подъема экономики, на осуществление проекта выделяются солидные денежные средства.

     В первую очередь создается и оснащается производственно-лабораторная база, состоящая из аэродрома, технических позиций, ангара МК-I, компрессорных станций, лабораторий, а также стартовых позиций с основным сооружением, бункером и трассово-измерительным комплек­сом. За короткое время в степи, выстилающей свой красный ковер тюльпанов весной и выго­рающей до неузнаваемости в пору жаркого аст­раханского лета, возводится одна из частей трассы — Грошево, получившая свое название от располагавшегося здесь когда-то хутора. Выбор места расположения основной исследовательской базы и будущих стартовых позиций был не слу­чаен. В диком раздолье Нижнего Поволжья можно было спокойно заниматься запуском чего угодно и куда угодно, не опасаясь последствий от возможных неудач.

Параллельно с производственными зданиями строится жилье для испытателей. На свободной площади, как бы в центpe треугольника, образуе­мого тремя населенными пунктами: Владими­ровка, Ахтуба и Петропавловка возводятся двухэтажки- первенцы будущего авиационного город­ка. Год рождения этих домов, подтверждающих их родословную, еще сохранился кое-где на фасаде: 1954-1955-1956 г. Значит, как это ни обидно для коренных авиаторов, но формировать современный облик город начал благодаря испы­таниям боевых беспилотных комплексов, а проще говоря, крылатых ракет.

     В 1954 — I960 гг. было построено более 40 жилых домов. 2 школы, 7 гостиниц, Дом офице­ров, 3 дошкольных детских учреждения, пром­комбинат, магазины. Создана система водоснаб­жения, теплосети, система энергоснабжения. На служебной зоне — бетонная ВПП (1951г.), ангары, казармы и многое другое.

     В сжатые сроки все подготовительные работы были выполнены. Ждали высоких гостей. Ранней весной 1956 г. во Владимировку прибы­вает большая группа маршалов и генералов воглаве с Министром обороны СССР маршалом Советского Союза Г.К.Жуковым. Привыкший еще с войны быть там, где наносится основной, решающий удар и доверять в первую очередь своим личным наблюдениям Георгий Констан­тинович осматривает почти готовые стартовые позиции, технические постройки, внимательно выслушивает доклады, все подмечая и указывая на недостатки. По настроению, тону разговора можно было предположить, что он остался дово­лен увиденным. Улетая, Г.К. Жуков повернулся к провожающим: «Я не прощаюсь, до встречи».

Благодаря усилиям начальника института ге­нерал-лейтенанта авиации М.С. Финогенова, начальника политотдела В. Кадурина, заместите­ля   по  строительству  и  тылу  генерал-майора И.М. Гиллера, генералов М.И. Колкова. А.С. Гладилина и других офицеров-руководителей: О.Ф. Мозгового, В.Д. Федорова, С.А. Велигоцкого удалось первый испытательный пуск межконти­нентальной крылатой ракеты «Буря»‘ произвести уже в мае 1957 года. Его результаты подтвердили правильность идеи о возможности создания эффективного боевого средства такого типа. Жуков сдержал обещание и присутствовал на этих пусках. Докладывая Хрущеву о первом этапе испытании, Георгии Константинович был, как всегда, лаконичен, с трудом скрывая восхи­щение. Поделившись впечатлениями, он пореко­мендовал все увидеть лично. Хрущев охотно согласился с этим предложением ми­нистра. До отставки Жукова оставалось 5 меся­цев. На октябрьском (1957 г.) пленуме ЦК КПСС, по инициативе Хрущева, он будет смешен с должности Министра обороны.

В 1957-59 гг. было подготовлено и пущено двенадцать ракет. Руководил испытаниями на­чальник управления испытаний комплексов крылатых ракет класса «В-В» генерал-майор Колков М.И., ведущим инженером по испыта­ниям был В.А. Федоров, помощниками ведущего М. Я. Капустин и М. Р. Ковалев.

Живая деятельная натура Хрущева не позво­ляла ему долго засиживаться на одном месте, тем более, когда начинали сбываться его планы и надежды. Давно уже занозой сидела мысль со­браться и выехать на полигоны, посмотреть, оценить, что понатворили ученые, конструкторы ракет. Ведь даже Жуков не сдержался, а он-то свои чувства умел в кулаке держать.

Поездка в район Нижнего Поволжья была намечена на осень 1958 года. Несмотря на то, что испытания тяжелых ракет переместились на Байконур. Кап-Яр был включен в план рабочей поездки Хрущева. Следующей должна быть Владимировка.

Сентябрь в этих местах можно назвать бар­хатным. Жара спадает, нет назойливой мошкары, да и комар уже не тот, меньше зловредничает, видимо, вдоволь напившись за лето дармовой кровушки. Рынок города напоминает восточный базар. Изобилие фруктов, овощей такое, что не знаешь, на чем глаз остановить. В самую пору звать гостей на угощение. А они и рады пригла­шению. Только гости-то все непростые: руково­дители партии и правительства, высший руксостав Советской Армии.

В Кап-Яре делегацию встретил Герой Социалистического Труда, генерал-полковник артиллерии Василий Иванович Вознюк, командир полигона. Показ ракетной техники проходил на знаменитой «тридцатке», где испытывали ракеты средней дальности. Хрущев оживленно расспрашивал, интересовался  тактико-техническими  данными, возможностями ракет, увлекшись, с мальчишеской азартностью начал рассказывать, как ему пришла в голову идея разместить межконтинентальные ракеты в шахты. Ему, а не ученым конструкторам. Гвоздем программы был запуск ракет на поражение самолета-мишени.

Никите Сергеевичу пояснили, что мишень взлетает из Владимировки, где расположен НИИ ВВС. В качестве самолетов-нарушителей использовались Ил-28, Миг-15 и Миг-19.

К слову сказать, в 1953-1955 гг. используемые для этих целей Ту-4, Ил-28 поднимались в воздух экипажем, а затем после настройки аппаратуры автоматики экипаж покидал самолет. В дальнейшем мишень по радиокомандам выводилась в район стрельб. Это было рискованно и требовало от летчика высочайшего профессионального мастерства, такого, которое позволило летчику-испытателю из НИИ Ф.Д. Богданову на Ил-28 не растеряться и выполнить задание, когда на высоте 12000 метров, сбросив фонарь, у него не сра­ботала катапульта. В экстремальных условиях летчик нашел неисправность и покинул машину. (Впоследствии за спецзадание по применению самолетов-мишеней он был награжден звездой Героя Советского Союза).

     Воздушная цель нам глазах руководства страны была поражена зенитно-ракетным комплексом С-75, рассекретившим себя в I960 г., когда был сбит под Свердловском американский высотный разведывательный самолет U-2. Весь оставшийся день Хрущев провел в хорошем расположении духа.

     А что же авиаторы? Какой сюрприз подгото­вили они к приезду Главнокомандующего Во­оруженными Силами. Это предстояло узнать завтра.

     Как это бывает в армии, когда ждут комис­сию или высоких проверяющих, весь личный состав, вплоть до командира, занимается наведением уставного порядка. Не­трудно предположить, как все происходит, когда часть готовится к встрече руководителей страны. Выражаясь солдатский языком, тогда все «шелестят и наводят шорох». По этойпричине командир Грошево, части, где должен состояться воздушный показ авиационной тех­ники, п/п-к Василий Яковлевич Жаворонков решил провести гене­ральную репетицию. Осмотр начался с отстро­енной специально для гос­тей трибуны, отвечающей всем требованиям армейского ГОСТа и еще пахнущей свежеструганной доской и краской. Зашел в палатку, обо­рудованную под столовую. Здесь, в новеньких, завезенных по указанию начальника тыла генера­ла Гиллера, холодильниках «ЗИС» был представлен полный ассортимент гастрономических лакомств. Ну, а далее, как и полагается по смыслу жизни, стояли новые туалета — как-никак люди, хоть и элита. Отглаженная многоразовым при­косновением катка дорожка вела вдоль побелен­ного бордюра к командному пункту. Вполне удовлетворенный осмотром Жаворонков оклик­нул стоящего невдалеке начальника отделения ст. лейтенанта Николая Ивановича Козлова «Что это может быть?» — спросил он, показывая на небо. Все происшед­шее далее  передано со слов очевидцев.         

Черное пятно на горизонте неожиданно разрос­лось, покрыв собою землю. Налетевший ураган­ный ветер с проливным дождем кружился в страшном танце, опрокидывая все на своем пути. Сорванная палатка, как парус тонущего корабля, ревела и металась, зацепившись за столб электропередач, туалеты подхваченные смерчем, перелетели на несколько десятков метров, и какая-то неведомая сила развернула на 90 градусов стоявшую на колодки станцию СЕВ (единого времени). Все залило водой. Ни ранее, ни позже такой бури в этих краях не наблюда­лось. Спустя час все стихло. Небо прояснилось, играя всеми цветами радуги. До приезда Хрущева оставалось восемнадцать часов. В части был объявлен аврал!!! Об отдыхе и сне было приказано забыть. Совместно с ротой солдат, брошенной на подмо­гу, последствия урагана удалось устранить.

     Хрущев   подъехал на светлом ЗИСе типа «кабриолет» с откинутым полотняным верхом. Сначала офицеры, застывшие в воинском приветствии, увидели большой зад, а затем голову Никиты Сергеевича, обернувшись на них, он снова залез в машину и, взяв соломенную шляпу, помахал ей, направившись к трибуне. В расшитой мелким узором рубахе и соломенной шляпе он больше походил на деда, сеющего кукурузу на всероссийском огороде, чем на сурового политика, грозящего показать заокеанским империалистам «кузькину мать».

     Полеты  шли по плану. Влетали самолеты, резко набирая высоту, шли в заданный paйон и крутили-вертели излюбленные фигуры высшего пилотажа, демонстрируя мастерство профессионалов и неповторимый почерк воздушных асов. На трибуне оживленно. О чем-то переговариваются члены правительства. Начальник института генерал М.С. Финогенов комментирует заход Ту-16 на бомбометание. Веером взрывов наземная цель уничтожена. И снова все взгляды прикованы к небу. Появляется пара МИГ-21. На предельной видимости обнаружен самолет-нарушитель,  пуск  ракет, но  цель продолжает удаляться. Хрущев недовольно бросает реплику Главкому ВВС, маршалу Вершинину К.А.: «Эх, вы, авиаторы!» Но вторая ракета поражает ми­шень. Яркая вспышка и облачко – все, что оста­лось от видимого противника.

     Оценка летчикам-испытателям и всему ГНИИ ВВС была выставлена позже, когда нача­лось массовое сокращение Вооруженных Сил. Ни один офицер не был уволен, ни одна штатная должность не была сокращена.

     Пуск крылатой ракеты наблюдали уже из укрытий. Оттуда было хорошо видно, как беспи­лотный летательный аппарат после набора высоты отделился от ракеты-носителя и устремился в заданную точку. Увиденное   и услышанное гостями за последние два дня: огненные струи и шлейфы инверсии, грохот разрывов и рев самолетов – вся эта светомузыка военных учений настолько ошеломила, что Хрущев без колебаний благословил продолжение испытаний.

     С 1959 года начался этап совместных испытаний комплекса. Была организована Государ­ственная комиссия под руководством маршала авиации В.А. Судца. На этом этапе было запущено шесть ракет. Четыре из которых по «большой трассе» в район полуострова Камчатка. В этих пусках участвовало несколько небесных тружеников-самолетов ТУ-16, оборудованных телеметрическими приемными станциями. Бомбардировщики сопровождали летающий объект. Такая органи­зация измерений позволила получать непрерыв­ные данные об объекте на всем протяжении его полета. Работой руководили  офицеры ГНИИ ВВС С.А. Кара­сик и Н.Ф. Полегенько.

К сожалению, в самый разгар испытания умирает Семен Алексеевич Лавочкин, а через год Правительство принимает решение о прекраще­нии дальнейших работ по этой тематике.

Говорят, что учиться надо на чужих ошибках, но еще вернее не совершать иx дважды. Как это часто бывает, за ошибки политиков приходится расплачиваться военным и притом, дорогой ценой. Всевозможные реорганизации не прошли для авиации бесследно. Советские военные специалисты, оказывавшие помощь арабам, признавали наше отставание в ходе семидневной арабо-израильской   войны,   где  лишь истребители  МИГ- 21 могли на равных участвовать в воздушных боях. Наверстывать упущенное пришлось долго, платя по просроченным счетам жизнями летчиков, нервами авиаконструкторов и деньгами советских граждан. А американцы продолжают на любой вкус восхвалять свою авиацию, рекламируя сверх­точные удары крылатых ракет по Багдаду и Белграду. Кадры операции «лисица», а точнее «стервятники в пустыне», демонстрируются в качестве учебного пособия. Извлекают уроки, учатся избегать оши­бок? А мы? По-прежнему экспериментируем. Нет, это те, кто над нами, а мы, несмотря ни на что, любим свою авиацию. Это у нас вкрови, ведь по духу мы наследники Икара. А особенности национального характера позволяют летать лучше всех, даже тогда, когда нам пытаются подрезать крылья.

(В публикации использованы воспоминания

ветеранов Вооруженных Сил  Козлова Николая Ивановича,

Шишкина Петра Ивановича и моего отца

Салмина Анатолия Петровича).

 

Александр САЛМИН,

г. Ахтубинск, 1999 г.

(При использовании материалов или цитировании обязательно указывать ссылку на автора и сайт)

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *